Теперь белые снова хотели начать переговоры о мире, но Ночной Ястреб был против этого. К этому времени шайены объединились с племенем сиу, во главе которого стоял Красное Облако, и заявили, что, пока белые не уберутся с берегов Паудер Ривер подобру-поздорову, мира не будет. Поэтому они не принимали участия в переговорах, а занимались охотой, подготавливая запасы на зиму. Потом они узнали, что переговоры ничем не закончились, кроме пустых обещаний белых.
Дважды в то лето Пламени являлись видения о том, что рейды индейцев в форты закончатся неудачно и многие воины будут убиты. Прислушиваясь к ее предсказаниям, Ночной Ястреб отказался участвовать в этих двух рейдах, убеждая остальных вождей присоединиться к нему. Одни послушались, другие — нет. И вновь ее видения подтвердились, но никто из воинов Ночного Ястреба не пострадал.
Один инцидент, произошедший в то лето, остался b памяти племен надолго. Обеспокоенные тем, что белые люди начали прокладывать по их лучшим охотничьим угодьям железные рельсы, по которым двигались вызывавшие страх Железные Кони, воины долго думали, как им избавить себя от этой напасти. После множества неудачных попыток они выработали план, который в конце концов сработал. Индейцы разобрали рельсы и стали ждать, что произойдет дальше. Поезд соскочил с рельсов, и его деревянные вагоны опрокинулись.
Индейцы обыскали их и обнаружили внутри запасы провизии, одежды и всякого добра, а также несколько баррелей виски. Выпив изрядную долю виски, воины нарядили своих коней в яркие одеяния и стали, как маленькие дети, с криками и гиканьем скакать по равнине. На следующее утро они катались по земле от головной боли, а их жены укоризненно качали головами, смеясь над их глупостью.
Пламени удалось спасти кусок желтого полотна, украшавшего коня Ночного Ястреба, она поблагодарила его за кофе и сахар, которые он ей принес, и прочитала ему целую лекцию про дьявольскую сущность крепких напитков. Затем она оставила его один на один со своей головной болью и отправилась к Сияющей Звезде, чтобы обсудить с ней ребячество их мужей.
Осенью, как раз перед тем как выпал снег, правительство снова начало переговоры с племенами. На этот раз вести их был уполномочен генерал Шерман, но и его усилия оказались тщетными. Племя сиу, во главе которого стоял Красное Облако, и многие другие, согласившиеся с ним, включая Ночного Ястреба, дали тот же ответ, что и раньше. Они начнут переговоры только тогда, когда солдаты уберутся с их земель. Уезжая, Шерман объявил племенам, что весной он вновь вернется для переговоров.
Пламя же сосредоточилась на своих семейных заботах. Дети росли, и она шила для них новую одежду, не забывая при этом себя и Ночного Ястреба. В хижине всегда хватало работы, но она бралась за нее с удовольствием. Радость переполняла ее сердце, когда она наблюдала за своим семейством.
Дети были ей в радость. Когда Облаку Войны исполнилось три года, она стала учить его английскому, так же как учила когда-то Ночного Ястреба. Ее дети должны унаследовать все, что им положено благодаря крови белых людей, которая перешла к ним от матери и течет в их жилах Эти знания когда-нибудь могут спасти им жизнь, и Пламя чувствовала себя обязанной обучить их всему, что знала.
Близнецы уже начали ползать, и Пламя должна была постоянно следить за тем, чтобы они чего-нибудь не натворили. Все, что они хватали своими крохотными пальчиками, тут же оказывалось у них во рту. Голубой Волк уже успел опробовать крепость своих зубов на пушистом хвосте Бандита, когда енот мирно спал зимней спячкой в своей норке, после чего получил полный рот меха и сильную царапину от потревоженного зверька. Больше малыш не трогал его.
Небесное Сияние умудрилась каким-то образом залезть в корзину с ягодами и съесть их столько, что всю ночь мучилась животом и слабостью кишечника Пламя всю ночь носила девочку на руках, завернув в пеленку, изготовленную из желтой ткани. Остальные матери в племени спокойно относились к тому, что их дети бегали без одежды, но Пламя собиралась изменить этот обычай, считая, что дети должны быть одеты.
Когда она настояла, что Голубой Волк также должен быть одет в ярко-желтые штаны, Ночной Ястреб чуть не сгорел от стыда за своего младшего сына. Какой позор для сына вождя! Но Пламя лишь искоса посмотрела на него и посоветовала сосредоточиться на обязанностях воина и вождя, оставить ей самой решать вопросы по дому Она устала от того, что ее дети — то один, то другой — постоянно пачкали себя, свою одежду, свою постель. Ночной Ястреб ничего больше не сказал.
Дважды еще за ту долгую холодную зиму Пламя должна была лечить раны своего мужа. Но даже проклиная эту бессмысленную войну, она была счастлива тем, что ни одна из ран не оказалась смертельной. В первый раз Ночной Ястреб вернулся домой с дырой от пули в бедре, что заставило его какое-то время провести в постели.
Вскоре после этого случая лошадь Ночного Ястреба поскользнулась на льду и упала, подмяв его под себя. Несмотря на два сломанных ребра и вывихнутое левое плечо, Ночной Ястреб продолжил командовать воинами в сражении, переживая только от того, что вынужден был убить своего любимого скакуна, поскольку тот при падении сломал ногу.
— Трудно будет найти ему подходящую замену, — недовольно заметил он, растирая свое плечо. — Это был редкий конь.
Пламя уложила Небесное Сияние спать и подошла, чтобы помассировать мужу плечо»
— Тогда, мой дорогой муж, помолись, чтобы ничего подобного не случилось со мной, потому что меня будет заменить еще труднее, чем коня, — прошептала она ему на ухо.
Индеец рассмеялся:
— Я обыщу всю землю, но не найду женщины столь упрямой, как ты, Голубые Глаза. Хотя я сомневаюсь, что мы должны будем покончить с тобой из-за сломанной ноги. Правда, пока ты будешь выздоравливать, мне для выполнения твоих обязанностей придется обзавестись другой женой.
— Я застрелю тебя твоими же собственными стрелами, Ночной Ястреб, даже если ты только подумаешь о том, чтобы привести сюда другую жену.
Несмотря на сильную боль в плече и в ребрах, он крепко прижал ее к себе и поцеловал.
— Никогда, мои Голубые Глаза. Никогда, — пообещал он.
Чуть позднее он уложил ее на циновку, и, извинившись за ранения, предоставил ей проявлять инициативу в их любовной игре.
Шерман, как и обещал, вернулся в мае, но переговоры по-прежнему не двигались с места. Племена упрямо отказывались начинать их до тех пор, пока солдаты не оставят форты, построенные вдоль Паудер Ривер. Правительство настаивало на подписании мира с индейцами, и руки Шермана были связаны. Поэтому ему ничего не оставалось делать, как приказать очистить эти три форта: форт Рено, который сначала назывался фортом Коннор, форт Фил Кирни и форт С. Ф. Смит. Это было сделано в середине лета, и индейцы с вершины холмов наблюдали, как солдаты укладывают свои пожитки на лошадей и уезжают из фортов. Чтобы они туда не вернулись, индейцы подожгли форты, отпраздновав тем самым свою победу. Мирный договор был подписан только в ноябре, и мир снова воцарился на земле индейцев.
